И не только физическая смерть, которая однажды придёт к каждому из нас, но и множество других форм смерти, которые сопровождают жизнь постоянно. Мы живём так, будто падаем с огромной высоты — каждый человек летит, и рано или поздно форма разбивается. Время между рождением и смертью — это просто падение, в котором мы заняты делами, разговорами, планами, тревогами, хотя всё это очень скоро перестанет иметь значение. Любая форма быстро распадается.
Но смерть приходит не только как конец тела. Она приходит как потеря — потеря имущества, положения, статуса, имени, репутации. Человек создаёт в уме формы, с которыми отождествляется, и когда одна из этих форм рушится, он переживает это как смерть. Потеря бизнеса, разрушение дома, исчезновение уважения, крушение образа себя — всё это разновидности смерти. Смерть — это распад формы. И если человек отождествлён с формой, то вместе с формой рушится и часть его «я».
Мы окружены смертью постоянно, но цивилизация делает всё, чтобы скрыть её. Не потому что кто-то сознательно решил это, а потому что коллективное эго боится смерти. Тела умерших прячут, стариков прячут, всё, что напоминает о распаде, убирают из поля зрения. Человек живёт так, будто формы вечны, будто распад не существует. Но это иллюзия. В западном мире смерть вытеснена, и человек получает ложное впечатление о жизни — будто она стабильна, будто формы устойчивы, будто всё можно контролировать.
В Индии или других традиционных культурах смерть не скрыта. Там можно увидеть стариков, которые едва ходят, увидеть тела, которые несут к кремации, увидеть огонь, в котором растворяется форма. Для западного человека это шок, но этот шок — встреча с реальностью. Там видно то, что у нас скрыто: формы хрупки, всё распадается, всё возвращается в бесформенное.
Смерть — не противоположность жизни. Смерть — противоположность рождения. Жизнь глубже. Жизнь — это то, из чего формы возникают и куда возвращаются. Жизнь — это бесформенное присутствие, которое не рождается и не умирает. Формы приходят и уходят, но то, что их несёт, остаётся.
Когда человек переживает потерю, он сталкивается с распадом формы. Если он никогда не выходил за пределы формы, это кажется катастрофой. Он чувствует, будто умирает часть его самого. Но в момент распада формы появляется возможность увидеть то, что форму скрывало. Каждая форма заслоняет бесформенное. Когда форма исчезает, бесформенное становится заметным. Можно сказать, что каждая форма немного скрывает Бога, а распад формы делает Бога видимым.
Прозрачность для бесформенного — задача человеческой жизни. Мы здесь для того, чтобы стать свидетелями бесформенного, свидетелями божественного измерения бытия. Это и есть истинный смысл жизни — не в том, что мы создаём, не в том, что мы теряем, не в том, что мы защищаем, а в том, что мы обнаруживаем в себе то, что не является формой.
Смерть — это напоминание. Потеря — это напоминание. Распад — это напоминание. Всё, что исчезает, указывает на то, что есть нечто, что не исчезает. И когда человек начинает видеть это, страх смерти уменьшается. Он понимает, что смерть — это просто изменение формы. А то, что он есть в глубине, не является формой.
Экхарт Толле